Путилов… Эта фамилия, наверное, вам знакома. Но знаете ли вы, как она отпечаталась в истории Северной столицы, и что такое настоящая несправедливость? Ответы узнаем на экскурсии нашего преподавателя Юрия Звягина по Санкт-Петербургу.
Морской кадетский корпус
Стою на набережной Лейтенанта Шмидта. Пасмурно. Шум ветра перебивает плеск волн Невы и голоса прохожих.
– Сегодня знакомимся с жизнью и деятельностью человека, который во второй половине XIX века внёс огромный вклад в развитие города и всей страны в целом. Но при этом про него часто забывают.
Слушаю Юрия Звягина и будто переношусь в осень 1832 года. Напротив, Английская набережная. Сейчас там движутся машины и редкие прохожие. Но рассказ экскурсовода постепенно оживляет прошлое. Кажется, будто у набережной появляется множество судов, которые действительно были там почти 200 лет назад.
Дома на набережной как стояли, так и стоят. Хотя выглядят по-другому, ведь особняки постоянно отстраивались и перестраивались. Однако дом А. Г. Демидова, серое угловое здание, выглядит как прежде.
Немного поворачиваю голову влево – взгляд падает на Благовещенский мост. Ажурные, чугунные перила и изящные фонари создают парадный вид. Сложно представить, что когда-то этого моста не существовало – был только наплавной Исаакиевский мост напротив «Медного всадника». Но зимой, когда Нева замерзает, мост приходится разбирать. Весной и осенью через реку переправляются на лодках, останавливаясь на пристанях. Так, осенью 1832 года, сюда и привозят 12-летнего мальчика из обедневшего дворянского рода – Колю Путилова.
Оборачиваюсь спиной к шумящей и холодной Неве. Через дорогу стоит Морской кадетский корпус, куда и отправили Путилова. Жёлтый фасад, белые полуколонны и развивающийся на ветру Военно-морской флаг Российской Федерации украшают училище.
Справа от меня на гранитном постаменте, задумчиво наклонив голову, стоит бронзовый Крузенштерн, русский мореплаватель и учёный. Одет в адмиральский мундир, на боку кортик. Руки сложены на груди, в левой – свёрнутая карта. У подножия позеленевшего от окисления памятника лежат жёлтые и бело-розовые цветы. Но взгляд адмирала направлен не на них, а прямо в сторону Морского кадетского корпуса. Как будто сейчас 1827 год, и его только назначили директором училища.
Коля Путилов был одним из лучших учеников корпуса, и его даже оставили там преподавать. Тем не менее «звёздный час» наступает не во время учёбы…
По Благовещенскому мосту
Идём вдоль набережной в сторону Благовещенского моста. Справа – многочисленные пристани и памятная стела «Философский пароход».
Пока идём, Юрий Юрьевич рассказывает про Крымскую войну 1853–1856 годов. Из-за названия многие думают, что событие касается только Крыма. Хотя в то время боевые действия разворачиваются от Камчатки до Балтики. Объединённый флот Великобритании и Франции «запирает» русский Балтийский флот в Кронштадте. Паровые корабли противника с десантом грозят прорваться к столице. Тогда, служащего, к этому времени, Департамента кораблестроения Морского министерства Путилова спрашивают: возьмётся ли он строить новый паровой флот?
– Николай Иванович соглашается. Понимая, что доступ на крупные верфи закрыт, принимает решение собрать вокруг себя все заводы и даже мастерские, которые работают с металлом. Распределяет между ними заказы и начинает производить паровые машины для канонерских лодок, – рассказывает экскурсовод.
Морской кадетский корпус
Стою на набережной Лейтенанта Шмидта. Пасмурно. Шум ветра перебивает плеск волн Невы и голоса прохожих.
– Сегодня знакомимся с жизнью и деятельностью человека, который во второй половине XIX века внёс огромный вклад в развитие города и всей страны в целом. Но при этом про него часто забывают.
Слушаю Юрия Звягина и будто переношусь в осень 1832 года. Напротив, Английская набережная. Сейчас там движутся машины и редкие прохожие. Но рассказ экскурсовода постепенно оживляет прошлое. Кажется, будто у набережной появляется множество судов, которые действительно были там почти 200 лет назад.
Дома на набережной как стояли, так и стоят. Хотя выглядят по-другому, ведь особняки постоянно отстраивались и перестраивались. Однако дом А. Г. Демидова, серое угловое здание, выглядит как прежде.
Немного поворачиваю голову влево – взгляд падает на Благовещенский мост. Ажурные, чугунные перила и изящные фонари создают парадный вид. Сложно представить, что когда-то этого моста не существовало – был только наплавной Исаакиевский мост напротив «Медного всадника». Но зимой, когда Нева замерзает, мост приходится разбирать. Весной и осенью через реку переправляются на лодках, останавливаясь на пристанях. Так, осенью 1832 года, сюда и привозят 12-летнего мальчика из обедневшего дворянского рода – Колю Путилова.
Оборачиваюсь спиной к шумящей и холодной Неве. Через дорогу стоит Морской кадетский корпус, куда и отправили Путилова. Жёлтый фасад, белые полуколонны и развивающийся на ветру Военно-морской флаг Российской Федерации украшают училище.
Справа от меня на гранитном постаменте, задумчиво наклонив голову, стоит бронзовый Крузенштерн, русский мореплаватель и учёный. Одет в адмиральский мундир, на боку кортик. Руки сложены на груди, в левой – свёрнутая карта. У подножия позеленевшего от окисления памятника лежат жёлтые и бело-розовые цветы. Но взгляд адмирала направлен не на них, а прямо в сторону Морского кадетского корпуса. Как будто сейчас 1827 год, и его только назначили директором училища.
Коля Путилов был одним из лучших учеников корпуса, и его даже оставили там преподавать. Тем не менее «звёздный час» наступает не во время учёбы…
По Благовещенскому мосту
Идём вдоль набережной в сторону Благовещенского моста. Справа – многочисленные пристани и памятная стела «Философский пароход».
Пока идём, Юрий Юрьевич рассказывает про Крымскую войну 1853–1856 годов. Из-за названия многие думают, что событие касается только Крыма. Хотя в то время боевые действия разворачиваются от Камчатки до Балтики. Объединённый флот Великобритании и Франции «запирает» русский Балтийский флот в Кронштадте. Паровые корабли противника с десантом грозят прорваться к столице. Тогда, служащего, к этому времени, Департамента кораблестроения Морского министерства Путилова спрашивают: возьмётся ли он строить новый паровой флот?
– Николай Иванович соглашается. Понимая, что доступ на крупные верфи закрыт, принимает решение собрать вокруг себя все заводы и даже мастерские, которые работают с металлом. Распределяет между ними заказы и начинает производить паровые машины для канонерских лодок, – рассказывает экскурсовод.
На Благовещенском мосту ветер становится ещё сильнее. Вслушиваюсь, чтобы понять, о чём сейчас говорит экскурсовод. Оказывается, Путилов первым применил принцип сборочного производства, на котором сегодня работают большинство предприятий в мире.
Адмиралтейские верфи
Доезжаем до остановки «Площадь Репина». Появляется солнце, небо заливается лазурью, по которой облака будто плывут. Останавливаемся в Калинкинском сквере. Под ногами шуршит песок, которым засыпаны тропинки между зелёными участками с травой, деревьями и одуванчиками. Над сквером разносится пение птиц.
Перед нами Галерный остров, на котором располагается администрация Адмиралтейских верфей. За забором возвышаются портальные краны разных цветов и крыши цехов, где изготавливаются необходимые для кораблей детали. Здесь в начале 1855 года Путилов берётся за создание флота и уже в феврале закладывает первые 15 канонерских лодок.
Адмиралтейские верфи
Доезжаем до остановки «Площадь Репина». Появляется солнце, небо заливается лазурью, по которой облака будто плывут. Останавливаемся в Калинкинском сквере. Под ногами шуршит песок, которым засыпаны тропинки между зелёными участками с травой, деревьями и одуванчиками. Над сквером разносится пение птиц.
Перед нами Галерный остров, на котором располагается администрация Адмиралтейских верфей. За забором возвышаются портальные краны разных цветов и крыши цехов, где изготавливаются необходимые для кораблей детали. Здесь в начале 1855 года Путилов берётся за создание флота и уже в феврале закладывает первые 15 канонерских лодок.
Юрий Юрьевич читает воспоминания самого Путилова:
…Весь январь, февраль и март во всех уголках столицы, где только есть что-либо для механического дела, начиная от заводов и до чердаков, где временно устроены были мастерские, везде работали с неутомимой деятельностью, на две смены. Не говорю уже о самих заводчиках... Люди дотоле большей частью не видавшие машин, знавшие приготовление только домашних металлических изделий: замков, подков, кастрюлей, сох, железных оград и ящиков; не многие, и те уже считались отличными специалистами, кто чинивал когда-то старые машины... Через два или три дня, по открытии работ, уже тысяча мастеровых под руководством десятка учителей начали исполнять дело…
Государственный заказ на 32 канонерские лодки выполняют уже к 15 июня. Сразу же получают следующий.
Война заканчивается, и в 1857 году, и Николай Иванович увольняется со службы. Решает заняться предпринимательством. Понимает, что в столице категорически не хватает железа (а после войны рассчитывать на другие государства рискованно). Однако его достаточно на дне озёр в Финляндии. Все считают, что там некачественная руда, из которой нельзя выплавить хорошее железо. Путилов проводит исследования и опровергает это. Получает кредит и запускает собственное производство.
В это же время Морское министерство решает заняться импортозамещением. Объявляют конкурс на производство железа, которое не уступает английскому по качеству. Путилов выигрывает конкурс и заваливает рынок своим железом, которое ещё и дешевле импортного.
Гальванопластический завод герцога Лейхтенбергского
Следующая наша остановка – в небольшом сквере на Старо-Петергофском проспекте. На противоположной стороне дороги сквозь деревья видно два огромных корпуса. Верхняя часть окрашена в светло-оранжевый цвет, в то время как нижняя – кирпичная. Сами здания огорожено жёлтой каменной стеной.
…Весь январь, февраль и март во всех уголках столицы, где только есть что-либо для механического дела, начиная от заводов и до чердаков, где временно устроены были мастерские, везде работали с неутомимой деятельностью, на две смены. Не говорю уже о самих заводчиках... Люди дотоле большей частью не видавшие машин, знавшие приготовление только домашних металлических изделий: замков, подков, кастрюлей, сох, железных оград и ящиков; не многие, и те уже считались отличными специалистами, кто чинивал когда-то старые машины... Через два или три дня, по открытии работ, уже тысяча мастеровых под руководством десятка учителей начали исполнять дело…
Государственный заказ на 32 канонерские лодки выполняют уже к 15 июня. Сразу же получают следующий.
Война заканчивается, и в 1857 году, и Николай Иванович увольняется со службы. Решает заняться предпринимательством. Понимает, что в столице категорически не хватает железа (а после войны рассчитывать на другие государства рискованно). Однако его достаточно на дне озёр в Финляндии. Все считают, что там некачественная руда, из которой нельзя выплавить хорошее железо. Путилов проводит исследования и опровергает это. Получает кредит и запускает собственное производство.
В это же время Морское министерство решает заняться импортозамещением. Объявляют конкурс на производство железа, которое не уступает английскому по качеству. Путилов выигрывает конкурс и заваливает рынок своим железом, которое ещё и дешевле импортного.
Гальванопластический завод герцога Лейхтенбергского
Следующая наша остановка – в небольшом сквере на Старо-Петергофском проспекте. На противоположной стороне дороги сквозь деревья видно два огромных корпуса. Верхняя часть окрашена в светло-оранжевый цвет, в то время как нижняя – кирпичная. Сами здания огорожено жёлтой каменной стеной.
Перед Путиловым возникает новая задача – производство качественных снарядов и бомб. Для проведения опытов арендует именно расположенные напротив нас здания – Гальванопластический завод герцога Лейхтенбергского.
Снаряды обычно изготавливают из стали. Николай Иванович пробует делать их из чугуна. Этот материал дешевле, а финские руды с примесью марганца позволяют Путилову делать чугун закалённым и почти таким же прочным, как сталь. На государственных испытаниях выясняется, что чугунные снаряды Путилова по пробивной способности не уступают стальным. При этом стоимость в четыре раза дешевле.
Путилов становится одним из главных поставщиков для флота и армии. Но существующих заводов уже не хватает – нужно строить новые.
– Первый – Обуховский. Инженер Обухов разрабатывает новую технологию производства стали, а Путилов создаёт для этого специальные печи и подписывает договор с Морским министерством на постройку пушечного завода и производстве 42 тысяч пудов орудий из стали Обухова за 1 миллион рублей.
Потом Путилов покупает технологию переработки металлолома, дорабатывает её и строит под эту технологию завод «Аркадия».
Спускаемся в подземку и отправляемся на станцию «Кировский завод».
Кировский или Путиловский завод
Выходим из метро. Перед глазами огромное здание, именуемое Кировским заводом. Около него – памятник Путилову. Кировским завод стал уже в советское время.
Снаряды обычно изготавливают из стали. Николай Иванович пробует делать их из чугуна. Этот материал дешевле, а финские руды с примесью марганца позволяют Путилову делать чугун закалённым и почти таким же прочным, как сталь. На государственных испытаниях выясняется, что чугунные снаряды Путилова по пробивной способности не уступают стальным. При этом стоимость в четыре раза дешевле.
Путилов становится одним из главных поставщиков для флота и армии. Но существующих заводов уже не хватает – нужно строить новые.
– Первый – Обуховский. Инженер Обухов разрабатывает новую технологию производства стали, а Путилов создаёт для этого специальные печи и подписывает договор с Морским министерством на постройку пушечного завода и производстве 42 тысяч пудов орудий из стали Обухова за 1 миллион рублей.
Потом Путилов покупает технологию переработки металлолома, дорабатывает её и строит под эту технологию завод «Аркадия».
Спускаемся в подземку и отправляемся на станцию «Кировский завод».
Кировский или Путиловский завод
Выходим из метро. Перед глазами огромное здание, именуемое Кировским заводом. Около него – памятник Путилову. Кировским завод стал уже в советское время.
Департамент железных дорог в 1867 году подписывает с Путиловым соглашение о том, что он в течение двух лет построит завод по производству рельс. Дешевле импортных, но не уступающих по качеству.
– Дело в том, что Николаю Ивановичу удаётся придумать, как сварить сталь с чугуном. Хотя до этого ни у кого не получалось. Чугунные рельсы со стальной головкой и долговечнее, и дешевле, – объясняет это решение Юрий Звягин…
Но зима 1867–1868 годов выдаётся очень суровая. Стальные импортные рельсы трескаются. Нужно их срочно заменять.
– Тогда Путилов заключает новое соглашение. Обязуется начать производство своих рельсов через 18 дней после подписания документа! Покупает старый чугунолитейный завод, модернизирует его... И выполняет обязательство! – восхищается экскурсовод.
Скоро Путиловский завод становится основным производителем рельсов для Российской Империи. Спустя два года после начала производства Николай Иванович устраивает праздник по поводу выпуска двух миллионов пудов рельсов, перекрыв все свои обязательства. Путиловский завод становится крупнейшим в Российской империи и одним из крупнейших в мире.
Морской канал и отстранение Путилова
Санкт-Петербург считают морской столицей. Однако в конце XIX века это не так. Маркизова лужа (Невская губа) мелководна, и там не могут проходить большие суда. Поэтому им приходится разгружать в Кронштадте.
Путилов берётся за эту задачу и говорит: «Если Пётр I прорубил окно в Европу, я прорублю в неё дверь». Государство одобрило проект и уже в 1864 году Николай Иванович возглавляет работы по строительству канала от Кронштадта до Санкт-Петербурга. По договору делал всё за свои деньги.
– Когда собственные средства заканчиваются, закладывает акции акционерного «Общества Путиловских заводов». В 1877 году все его акции оказываются у государства, которое… исключает Николая Ивановича из правления Путиловских заводов. Оставляют наёмным директором без права принимать участие в каких-либо решениях по поводу предприятий, – с огорчением рассказывает Юрий Звягин.
Путилов умирает 18 апреля 1880 года. Морской канал в этот момент активно строят. Строительство железной дороги к порту уже завершено. А сам Путилов не имеет даже собственной квартиры, только съёмное жилье.
В завещании просит похоронить на дамбе Морского канала так, чтобы могилу было видно с Путиловского завода и из порта. На похороны никто из правительства не приходит, нет оркестра и всего остального, чего предприниматель заслуживает. Поэтому рабочие скидываются на два церковных хора и на руках несут гроб от дома до места захоронения.
Церковь без могилы
После рассказа о похоронах экскурсия не заканчивается. Юрий Юрьевич ведёт нас дальше – к месту, куда в 1907 году перенесли останки Путилова.
Идём вдоль шумных улиц, мимо серых домов и промышленных зданий. Кажется странным, что человек, имя которого когда-то знала вся промышленная столица Российской империи, сегодня будто растворился в самом городе.
Долго не можем найти церковь Святого Николая Чудотворца и мученицы Царицы Александры. Старинное здание будто скрывается за новостройками. Всё-таки находим. С первого взгляда сложно понять, что перед нами вообще церковь. Ни золотых куполов, ни привычных церковных фасадов – только массивные оранжевые стены и почти промышленный внешний вид. Если не знать историю этого места заранее, можно пройти мимо и даже не обратить внимания.
– Дело в том, что Николаю Ивановичу удаётся придумать, как сварить сталь с чугуном. Хотя до этого ни у кого не получалось. Чугунные рельсы со стальной головкой и долговечнее, и дешевле, – объясняет это решение Юрий Звягин…
Но зима 1867–1868 годов выдаётся очень суровая. Стальные импортные рельсы трескаются. Нужно их срочно заменять.
– Тогда Путилов заключает новое соглашение. Обязуется начать производство своих рельсов через 18 дней после подписания документа! Покупает старый чугунолитейный завод, модернизирует его... И выполняет обязательство! – восхищается экскурсовод.
Скоро Путиловский завод становится основным производителем рельсов для Российской Империи. Спустя два года после начала производства Николай Иванович устраивает праздник по поводу выпуска двух миллионов пудов рельсов, перекрыв все свои обязательства. Путиловский завод становится крупнейшим в Российской империи и одним из крупнейших в мире.
Морской канал и отстранение Путилова
Санкт-Петербург считают морской столицей. Однако в конце XIX века это не так. Маркизова лужа (Невская губа) мелководна, и там не могут проходить большие суда. Поэтому им приходится разгружать в Кронштадте.
Путилов берётся за эту задачу и говорит: «Если Пётр I прорубил окно в Европу, я прорублю в неё дверь». Государство одобрило проект и уже в 1864 году Николай Иванович возглавляет работы по строительству канала от Кронштадта до Санкт-Петербурга. По договору делал всё за свои деньги.
– Когда собственные средства заканчиваются, закладывает акции акционерного «Общества Путиловских заводов». В 1877 году все его акции оказываются у государства, которое… исключает Николая Ивановича из правления Путиловских заводов. Оставляют наёмным директором без права принимать участие в каких-либо решениях по поводу предприятий, – с огорчением рассказывает Юрий Звягин.
Путилов умирает 18 апреля 1880 года. Морской канал в этот момент активно строят. Строительство железной дороги к порту уже завершено. А сам Путилов не имеет даже собственной квартиры, только съёмное жилье.
В завещании просит похоронить на дамбе Морского канала так, чтобы могилу было видно с Путиловского завода и из порта. На похороны никто из правительства не приходит, нет оркестра и всего остального, чего предприниматель заслуживает. Поэтому рабочие скидываются на два церковных хора и на руках несут гроб от дома до места захоронения.
Церковь без могилы
После рассказа о похоронах экскурсия не заканчивается. Юрий Юрьевич ведёт нас дальше – к месту, куда в 1907 году перенесли останки Путилова.
Идём вдоль шумных улиц, мимо серых домов и промышленных зданий. Кажется странным, что человек, имя которого когда-то знала вся промышленная столица Российской империи, сегодня будто растворился в самом городе.
Долго не можем найти церковь Святого Николая Чудотворца и мученицы Царицы Александры. Старинное здание будто скрывается за новостройками. Всё-таки находим. С первого взгляда сложно понять, что перед нами вообще церковь. Ни золотых куполов, ни привычных церковных фасадов – только массивные оранжевые стены и почти промышленный внешний вид. Если не знать историю этого места заранее, можно пройти мимо и даже не обратить внимания.
– Именно сюда в начале XX века перенесли прах Путилова с дамбыМорского канала. Казалось бы, здесь должна остаться хотя бы память о человеке, который фактически создал промышленный Петербург. Но внутри нет ни могилы, ни надгробия, – поясняет экскурсовод.
После революции церковь закрыли, а после Великой Отечественной войны останки Путилова сожгли, а могильную плиту переплавили.
Стою возле бывшей усыпальницы и пытаюсь понять, как город мог почти полностью забыть человека, который строил для него заводы, флот и Морской канал. Путиловский завод пережил империю, революцию и войну. Морской канал продолжает принимать суда. А от памяти о самом Путилове остались только редкие памятники, старые фотографии и фамилия, которую сегодня многие слышали, но почти никто уже не может объяснить.
После революции церковь закрыли, а после Великой Отечественной войны останки Путилова сожгли, а могильную плиту переплавили.
Стою возле бывшей усыпальницы и пытаюсь понять, как город мог почти полностью забыть человека, который строил для него заводы, флот и Морской канал. Путиловский завод пережил империю, революцию и войну. Морской канал продолжает принимать суда. А от памяти о самом Путилове остались только редкие памятники, старые фотографии и фамилия, которую сегодня многие слышали, но почти никто уже не может объяснить.
Алина Заричная
Фото автора
