Что скрывается за привычными названиями улиц? Почему не стоит торопиться с переименованиями и зачем городу нужна неформальная карта? Историк топонимики, журналист, краевед Алексей Ерофеев пришел в гости к студентам курса «Журналистика. Издательское дело».
– С чего начался ваш интерес к топонимике?
– Я вырос на улице Ломоносова, рядом знаменитые Пять углов. С детства меня занимало: в честь кого названы эти места? Мы с бабушкой пытались разобраться, – и это стало началом пути. В конце восьмидесятых возникло общественное движение за сохранение исторической памяти. Тогда я почувствовал: вот то дело, где могу быть по-настоящему полезен. Понял, что могу объяснить людям то, чего они не знают, помочь им увидеть историю за названиями.
– Как вы пришли в топонимическую комиссию?
– В 1986 году стал активистом, а в июле 1991-го вошел в состав городской топонимической комиссии. Пришел туда еще молодым человеком и остался на десятилетия. Уже тогда понимал: названия улиц – это не просто таблички. Это живая ткань города. Её нельзя уничтожать.
– Часто за простыми, на первый взгляд, названиями скрываются сложные истории. Можете привести пример?
– Конечно. Возьмём Вязовую улицу. Казалось бы, название произошло от дерева. Но это только на первый взгляд. Вязовая – это железнодорожная станция в Челябинской области. От неё начиналась ветка к Юрюзанскому горному округу. Тот принадлежал князьям Белосельским-Белозерским – владельцам Крестовского острова. Рядом, на острове, располагалась и Юрюзанская улица. Сейчас она утрачена. Она тоже связана с владениями князей.
– Какой главный принцип вашей работы в комиссии?
– По возможности оставлять первое имя улицы. Даже если оно кажется устаревшим или неудобным. В 1993 году были сильны настроения отказа от именных улиц. Тогда считали, что они не нужны. Но комиссия остановилась – понимали, что процесс выйдет из-под контроля. Переименование улицы Гоголя, например, было спорным. Я выступал за то, чтобы оставить писателя на карте. Комиссия проголосовала иначе – 4 голоса против 7 за возвращение Малой Морской.
– Сейчас много говорят о патриотизме, о необходимости менять иностранные названия на русские, называть улицы в честь участников СВО. Что вы думаете об этой тенденции?
– Я к этому отношусь осторожно. Даже если название кажется «плохим», убирать его – значит открывать ящик Пандоры. Это первое имя. Оно имеет ценность. Поменяем одно – появятся желающие поменять всё остальное. Что касается новых имен… Наверное, назовут, но я бы не торопился. Первая улица в честь защитников блокады появилась только через пять лет после её снятия. Время должно пройти.
– Еще одна сложная тема – улица Тамбасова. На платформе «Мой выбор – моё будущее» до 10 марта идет опрос: оставить «Тамбасова» или исправить на «Томбасова». Что думаете об этом?
– В 1964 году допустили ошибку в фамилии героя-балтийца Ивана Томбасова. Ошибку надо бы исправить. Но люди боятся: опять менять документы, возиться. Думают, что из-за разницы в одну букву придётся всё переоформлять. В советское время таких сомнений не было – переименовывали спокойно. Все понимали, что со всеми изменениями это один объект. Улицы ещё долго живут старыми именами. Это память, она так просто не уходит.
– Вы также известны как составитель «Неформальной карты Питера». Что это за проект?
– Мы с Владимиром Валдиным сделали карту, где собраны названия, которых вы не найдете в официальных справочниках, но которые реально живут в речи петербуржцев. Там больше 700 позиций: районы, площади, заводы, рынки, даже отдельные здания. Всё, что закрепилось в городском фольклоре, начиная с дореволюционных времен.
–Как вы выбирали, какие наименования брать, какие – нет?
– Ориентировались на употребимость. Какие-то названия знают все, какие-то – только водители «скорой», трамвайщики или старожилы конкретного района. Мы не брали совсем уж малоупотребимые, но многое всё равно со временем уходит, устаревает. Это нормально. Главное, что такие карты остаются для тех, кто будет изучать историю уже после нас. Это живая речь города, и она тоже часть памяти.